Русский терем. Особняк купца Николая Игумнова

Кто в Москве не бывал, красоты не видал… В самом деле, зачем туристы со всего мира приезжают в наш город? Уж наверное не для того, чтобы полюбоваться на небоскребы! В столицу государства российского приезжают в первую очередь для того, чтобы увидеть то, чего не больше нигде. Здесь русский дух, здесь Русью пахнет. И одним из таких мест в Первопрестольной, конечно же, является особняк купца Игумнова. Это здание как чудесный пряник, сложенный из кирпича. Заглянем в него и мы!

Ай да терем!! Как хорош!! Лепота-то какая! Подобные интерьеры наверняка снились каждому из нас, когда наши мамы и бабушки читали нам в детстве сказки на ночь. Красное крыльцо, пузатые колонны, воздушные арки, всевозможные гирьки, наличники… А за дверью… обилие золота на стенах и потолке, парадная лестница, витиеватый орнамент создают впечатление, что именно в такой обстановке жил царь Салтан или князь Гвидон.

Неисчислимое множество декоративных элементов и буйство ярких красок подскажут искушенному знатоку архитектуры, что особняк строил гений «псевдорусского стиля». Здесь стоит рассказать поподробнее. Моей целью не является охарактеризовать здесь и оценить достоинства и недостатки этого направления архитектуры, кстати, в наши дни модном. Это рассказ о красивейшем здании Первопрестольной, а не диссертация. Кого заинтересуют детали, тот без труда узнает их из энциклопедий либо у специалистов.

Если кратко, то этот стиль возник в рамках общего подъема интереса к национальной архитектуре, царившей в Европе XIX в., и представляет собой стилизацию русского архитектурного наследия. Он последовательно сочетался с другими, интернациональными стилями — от архитектурного романтизма первой половины XIX в. до модерна.

Изобилие красоты подразумевает многогранность натуры его владельца. А также – уровень его достатка. Богатая архитектура увы, доступна далеко не всем.

Кто-кто в теремочке живет? Рассматривая и каждый раз дивясь на это великолепие, мы незаметно подошли к вопросу: а кому принадлежало это здание?

Сухая «буква закона»: «Николай Иванович Поздеев, именуемый в дальнейшем «Исполнитель», с одной стороны, и Николай Васильевич Игумнов, именуемое в дальнейшем «Заказчик», а вместе именуемые «Стороны», заключили настоящий Договор…»

Нам не известно точно, так ли именно выглядел договор между двумя Николаями. Важно другое – именно эти люди и являются истинными хозяевами Дома на Якиманке. А дело было так…

Откроем календарь тех лет. На дворе високосный 1888 год. Он очень похож на нашу современность тем, что только и разговоров, что об экономическом кризисе. Хронолог и язвительный сатирик того времени, Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин только-только в это время вернувшийся из-за границы, публикует свои очерки «За рубежом». «Каким-то нас курсом (рубля) батюшка-Берлин наградит» — это основной вопрос, который волнует его современников. История развивается по спирали…

И вот на фоне этого события, один из героев нашего повествования, решает построить свой дом. Пришло время представить этого человека. Николай Васильевич Игумнов, купец Первой гильдии, совладелец крупнейшего предприятия царской России знаменитой Ярославской Большой мануфактуры. Текстильный король, человек более чем обеспеченный. Для того, чтобы оценить его доходы, приведем некоторые факты. Кто такой обладатель грамоты купеческого свидетельства? Согласно указу Его Величества, для того, чтобы получить подобный документ, необходимо заявить о капитале размером 50 000 рублей. А что можно было купить в тот год на один рубль? Согласно статистике тех лет, на эту сумму можно было купить ведро пива или Рождественского гуся. Впрочем, большинство цен намного меньше: на внутреннем рынке пуд нефти стоил 10 копеек, а пуд каменного угля — 14 копеек. Парная говядина продавалась по 15 копеек за фунт, десяток апельсинов стоил 50 копеек, а десяток яблок — 25 копеек. Выходит, по сегодняшним меркам, что купец Николай Игумнов это очень известный и влиятельный бизнесмен. А раз так, то жилье для такой персоны должна строить не бригада шабашников, а признанный Мастер.

Так в нашем повествовании появляется имя молодого ярославского зодчего Николая Ивановича Поздеева. Именно он и есть Мастер, который построил чудо-терем. Ему всего тридцать три года, а он уже занимает должность городского архитектора Ярославля. Благодаря его деятельности на этом ответственном посту, город с тысячелетней историей обогатился многими чудными зданиями. Это, например, часовня Александра Невского. Это Сретенская церковь в Депутатском переулке. Это потрясающий особняк с атлантами, построенный для владельца табачной фабрики Дунаева.

Николай Иванович Поздеев почти неизвестен за пределами Ярославля. Проект особняка купца Игумнова, с которым он познакомился в своем городе – его первая московская работа. Оплошать – никак нельзя. И архитектор с воодушевлением берется за работу.

Как хорошо, что денежные средства никак не ограничены! Купец, заботящийся о своем престиже, не жалеет денег. Только строй так, чтобы ни у кого такого не было! Чтоб вся Москва поразилась!

Сказано – сделано. Кирпич, из которого построен дом, везли аж из Голландии. Хотя могли и из того же Ярославля, он ничуть не хуже. Изразцы, которыми отделан особняк, были изготовлены на знаменитом заводе Кузнецова.

Повторюсь, что средства не ограничивались. Если так надо архитектору для его замысла, он может без стеснения закупать все, что необходимо.

И вот особняк…., нет – терем! – готов. Пришло время показать его миру. Купец потирает от предстоящего восторга руки. Но…

Зависть – плохое чувство. Оно недаром является одним из семи смертных грехов. На Заказчика и Исполнителя выливают море грязи и негатива. Ну не могли московские архитекторы признать, что этот приезжий смог сделать то, на что им, мэтрам, просто не хватило фантазии. Но нельзя же признать свою творческую ограниченность… Никак нельзя. Мы – москвичи, мы лучше знаем. А он… так, провинция провинцией. Ату его!

Против Поздеева развернута настоящая травля. Авторитетные московские знатоки от архитектуры язвили: «Не наша эта манера строительства. Чужая московскому духу и глазу». Или вот еще: «Угодно, вот вам пять аршин «греческого классицизма», а нет — три с четвертью итальянского Ренессанса. Или хороший ломтик романского, шесть золотников готики и целый пуд русского«. Коммерческий подход к искусству, как на рынке…

Николаю Игумнову нравится его особняк. Но его совершенно не устраивает общественное мнение. Он за свои деньги (немалые) хочет получить адекватный ответ – особняк, которым будут восхищаться все. А тут…

Дом остался стоять. Не сносить же его! Столько сил потрачено… И денег. По слухам, сие строительство обошлось Заказчику в миллион рублей на те деньги! Поэтому Заказчик принимает решение не оплачивать расходы сверх сметы. Совсем. Денежки – счет любят.

Николай Поздеев – сокрушен. Раздавлен! Общественное мнение в лице завистливых конкурентов плюс финансовая катастрофа доконали его. Утром 18 октября 1893 года его найдут мертвым. Официальная причина смерти – туберкулёз, которым он действительно болел. Неофициальная – ну, вы сами понимаете. Крушение мечты и огромный долг сделали свое дело. Ведь помимо души Николай Поздеев вкладывал в свой первый московский проект еще и деньги. Свои деньги. Ведь ограничений не было, Николай Игумнов обещал все вернуть…

И прежде чем я продолжу рассказ, мне хочется назвать имя еще одного человека, связного с Теремом. Это архитектор Пётр Семёнович Бойцов, известный русский мастер усадебного строительства. Именно ему мы обязаны внутренним оформлением особняка купца Николая Игумнова.

Увы, про этого человека информации совсем немного. Известно, что родился он в 1849 году в Нижнем Новгороде, его усилиями построено несколько замков-особняков в Московской и Владимирской областях. Наверное, самым ярким из дошедших до нас объектов его деятельности можно назвать знаменитое Муромцево. Кто там хоть раз побывал, никогда не забудет это готическое чудо. Впрочем, это не единственно известное творение Петра Семеновича. Еще он известен как автор первого (нереализованного) проекта Пушкинского Музея в Москве. Другие образцы архитектурного гения-самоучки находятся ныне в состоянии запустения.

А мы вернемся к нашему терему. Да, Николая Ивановича Поздеева больше нет… но история-то с его теремом только начинается. С этим чудным зданием связано немало легенд. Первая из них – «страшилка». Дескать, Николай Игумнов, как человек состоятельный, приметил однажды юную прекрасную танцовщицу. Одарил ее мехами, дорогими украшениями ну, и однажды, оставил ее у себя в доме. Девушка, по всей видимости, не оценила оказанного ей высокого доверия 😉 и как-то привела с собой любовника. Понятно, что купец был не рад этому. Что сталось с молодым парнем история умалчивает, а вот танцовщица оказалась заживо замурована в стену. И призрак ее до сих пор ходит по особняку…

Другая история – более жизненная. Купец Игумнов не стал сносить свой особняк. Но чтобы хоть как-то реабилитировать себя в глазах московской знати, он решает устроить прием гостей. И чтобы подчеркнуть свой высокий статус (купец первой гильдии!), он отдает приказ выложить пол в одном из залов золотыми червонцами. А кто изображен на этой монете? Правильно! Император. Высшая власть в стране. Разве допустимо, чтобы светлый лик помазанника Божия топтали ногами?

Правда это или нет, трудно сказать. Нет дыма без огня. Важно то, что купец Игумнов после этого в Москве долго не пробудет. В первый год наступившего ХХ века из Санкт-Петербурга приходит официальная бумага, согласно которой Игумнов Николай Васильевич должен быть выслан из Москвы без права возвращения.

Место ссылки – абхазское село Алахадзы. Тогда – дыра дырой. Болотистый край, где свирепствует малярия. Но практичный и сметливый купец купил за бесценок 600 десятин земли и… сделал курорт! Понятно, что этот процесс был длительным. Ведь надо не только изучить здешний климат, осушить болота (та еще работенка) и посадить деревья. Зато теперь жители этой местности с гордостью называет купца своим «русским братом» и сетует на то, что его имя незаслуженно забыто. Поговаривают даже, что если посмотреть на Абхазию из космоса, то можно увидеть огромную букву «И», а рядом, чуть меньше по размерам, «Н» и «В». Буквы эти – инициалы Николая Васильевича Игумнова, образованные из посаженных более столетия назад кипарисов и эвкалиптов.

Но и на этом история дома а Якиманке на заканчивается! Более того, продолжается история с призраками. Потому что, вскоре после ссылки купца и гибели архитектора в России происходит глобальный передел собственности. Наступает красный семнадцатый год…

Когда я учился в школе, любой ученик знал, что «дедушка Ленин» — самый человечный человек. В любом городе обязательно была, как минимум, улица Ленина. Лениниана проявлялась практически во всем. Кстати, Большая Якиманка переходит именно в Ленинский Проспект, а на Калужской площади стоит памятник Вождю работы скульптора Льва Ефимовича Кербеля. Случайности – не случайны?

А особняк Николая Игумнова – не просто терем. Он стал последним пристанищем Вождя. Нет, я не ошибся. Тело Владимира Ильича Ленина действительно лежит в Мавзолее на Красной Площади. Но что представляет тело без мысли. Ничего! Мыслить-то способен только тот, у кого есть мозг. И Ленин — не исключение. Поэтому я и утверждаю, что Владимир Ильич — здесь. Ведь начиная с 1925 года, здесь находилась лаборатория по изучению мозга Вождя Мирового пролетариата. Руководить работой пригласили ученого с мировым именем — немецкого нейробиолога Оскара Фогта. Спустя несколько лет этот место обретет новый статус — Институт мозга. Дальше – больше. Коллекция прирастет новыми «звездными» экспонатами: здесь будут изучать серое вещество Владимира Маяковского, Максима Горького, Ивана Мичурина, Константина Циолковского, Ивана Павлова и многих других известных людей. Советская наука поставила своей целью изучить строение мозга гениев.

Однако вернемся к персоне В.И.Ленина. Без сомнения – умный человек. Именно разум отличает человека от скотины. Если удастся разгадать загадки его мозга, наука многое обретет. Но речь сейчас не об этом. Да, мозг Ленина находится тут, а тело – в Мавзолее. А Мавзолей-то какое отношение имеет к нашему терему?

Оказалось, что прямое. Существует легенда, что именно роскошное здание купеческого особняка когда-то вдохновило молодого человека по имени Алексей Викторович Щусев пойти учится «на архитектора». Им создано немало прекрасных зданий, воплощающих исконно русский стиль. Он — признанный мастер русской архитектуры, неслучайно Государственный (!) музей архитектуры в Москве назван именем Алексея Викторовича. Именно его проект Мавзолея был одобрен Советской Властью, и с 30-х годов ХХ века мы имеем в нашем городе еще один памятник архитектуры.

Впрочем, терем показал нам еще далеко не все свои красоты. Заходим в здание… А внутри не только русские интерьеры. Не только запечатленная Русь-Матушка. Если пройти вглубь, то мы окажемся в другой сказке. Перед нами – европейская мебель эпохи Людовика XV, старинные гобелены XVII века, дух старушки Европы. Что произошло?

Да, мы попали еще в одну сказку. Если читателю достаточно прочитать несколько разных книг, то нам вполне хватит полтора-два десятка шагов внутри этого здания.

Две сказки… Одна русская, другая французская. Зато как они дополняют друг друга! Как необычен переход между ними! Как он органичен!

Осталось сказать о современном состоянии Терема. Многие москвичи (и я тоже) мечтают попасть внутрь. Но – увы! Порог диковинного терема могут переступить лишь те, кто удостоится личного приглашения французского посла. Почему? Потому что в наше время это частичка Франции. Здесь располагается официальная резиденция Чрезвычайного и полномочного посла Французской республики в Российской федерации. Из нескольких зданий, предложенных российской стороной, было выбрано именно это. Французы всегда знали толк в Красоте…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *